Юбилей путча продемонстрировал идейную потерянность России

Воспоминания об обороне Белого дома имеют значение только для ее участников
Воспоминания об обороне Белого дома имеют значение только для ее непосредственных участников

В любой стране мира годовщина перехода к демократическому правлению, сколько времени бы оно ни продлилось, становится национальным праздником. Но только не в России.

Празднование 20-й годовщины провала путча ГКЧП – фактически начала новой России – прошло более чем скромно. Несколько десятков человек, давно уже не молодых, собрались вспомнить бурный август-1991 около Белого дома, в центре событий тех дней. Тихо возложили венки к могилам троих погибших манифестантов, первого президента РФ Бориса Ельцина и первого премьера Егора Гайдара.

22 августа, в День российского флага (он был возвращен ровно 20 лет назад), гостелевидение вяло отчиталось о раздаче прокремлевскими молодежными движениями в центре Москвы ленточек с российским триколором. Только и всего. Складывалось впечатление: Россия не имеет ни малейшего представления, что ей делать с этим юбилеем.

Дата оказалась совершенно неудобной. Взрослые россияне, многие из которых по-прежнему ностальгируют по советской эпохе, готовы видеть в годовщине путча последнюю попытку сохранить СССР – попытку, к их сожалению, неудачную. Молодые не хотят считать август 91-го демократической революцией по восточноевропейскому образцу. Всё последнее десятилетие официозное ТВ и их собственные родители – не в последнюю очередь с подачи этого официозного ТВ – настойчиво твердили им о «лихих 90-х». И хотя представления об эпохе более ясным не стало, они усвоили главное: все российские беды от нищеты до коррупции начались именно тогда, после провала путча, а советскую эпоху «не надо мазать одной черной краской».

Неудивительно, что почти 40% россиян, согласно новому опросу социологов, убеждены: путч стал «трагическим событием, имевшим гибельные последствия для страны». Только 10% назвали это событие «победой демократической революции, покончившей с властью КПСС» (характерно, что этот процент практически не изменяется на протяжении последних пятнадцати лет). Еще 35% заявили, что это был всего лишь эпизод борьбы за власть, а 16% затруднились ответить. Последние два показателя можно суммировать – респонденты, выбиравшие эти варианты, исходили из того, что события у Белого дома их никак не касались. При сложении получится, что для большей части нации события 20-летней давности не имеют никакого значения.

Россия потеряна. Она до сих пор не сумела четко сформулировать отношение к советскому прошлому. Это не позволяет сделать ясный вывод об итогах демократических реформ 90-х. Флегматичная (а по сути – отсутствующая) реакция на возвращение к авторитаризму при Владимире Путине говорит лишь о том, что у нации нет сформировавшейся системы ценностей. Привычный способ ухода от ответа на вопрос, чем оказался для страны советский режим («случалось много плохого, но было и хорошее»), только оттягивает неприятную минуту настоящего откровения и создает чудовищную путаницу в головах. Чем дальше, тем абсурднее становится жизнь вокруг: петровский трехцветный флаг в России поднимают под сталинский гимн; сам Сталин получил негативную характеристику от президента Дмитрия Медведева, но памятник над его могилой по-прежнему стоит у кремлевской стены. Наиболее симптоматичной историей со мной недавно поделилась моя университетская преподавательница. В 90-е, когда она была еще студенткой, философию у нее вела молодая дама. Однажды оказавшись у нее в гостях, моя преподавательница обнаружила там идиллическую картину. Рядом, едва ли не вплотную друг к другу, молодая учительница философии поставила – икону и бюстик Ленина…

Не решаясь поворошить историю, нынешняя Россия оценивает происходящее внутри и вокруг себя спонтанно и почти инстинктивно, не сверяя это с какой-либо ценностной системой координат. Главная дилемма 2000-х годов – свобода или стабильность – при активном участии Кремля разрешилась в пользу последней. Ценности перестали иметь для россиян какое-либо значение. Они упорно не желают находить связь между двумя понятиями и вслед за официальной пропагандой в свободе видят угрозу стабильности, тогда как единственной опасностью для нее может стать снижение цен на нефть. Получив свободу в 90-е и не сумев ответственно ей распорядиться, российские граждане махнули рукой на западные ценности и позволили гостелевидению убедить себя в том, что России они не подходят. Лишившись ориентиров, они слабо представляют себе, куда стране следует двигаться дальше. Эксперты в это время только констатируют смерть публичной политики и катастрофическое падение интереса россиян к происходящему в государстве.

Как бы отчаянно ни пыталась Россия избежать сведения счетов с советским прошлым, юбилей путча отчетливо показал: без этого страна не сможет ни дать оценку настоящему,  ни понять, чего она хочет в будущем.

Кирилл Филимонов
Бывший редактор «Балтийского обозрения» в Москве. В настоящее время проживает в Швеции.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ