Литва перед угрозой разорения

Если лидеры самых проблемных стран-должников современного мира хотят узнать, что такое сокращение расходов, то им обязательно нужно посетить Литву, – советует Ландон Томас (Landon Thomas), обозреватель ежедневной газеты The New York Times .

Едва столкнувшись с угрозой национального банкротства, Литва тут же сократила расходы в госсекторе на 30%, включая урезание зарплаты госслужащих на 20 – 30% и даже пенсий – на 11%.

А сам премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс уменьшил себе зарплату на 45%.

Кроме всего этого правительство подняло налоги и акцизы на целый ряд товаров, в том числе лекарства и алкоголь. К примеру, налог на прибыль организаций повышен с 15% до 20%, НДС – с 18% до 21%.

В конце-концов общий эффект экономии составил 9% ВВП, второй по размеру в мире с начала кризиса после латвийского.

Выполнение этого плана стоило немалых жертв многим простым гражданам Литвы.

Пенсионеры стали выстраиваться в очереди за льготными обедами. Безработица подскочила до 14%, а экономика, и без того находившаяся в плачевном состоянии, сократилась за минувший год на 15%.

Удивительно, но план сокращения расходов был принят при почти полной поддержке местных профсоюзов и оппозиционных партий и не вызвал таких масштабных протестов, как в Греции, Испании или Великобритании.

У правительства Кубилюса немало критиков как в стране, так и за рубежом. Действия литовских властей противоречат кейнсианскому подходу к борьбе с кризисом, который выбрали многие другие.

Однако Кубилюс и его команда утверждают, что в условиях дефицита бюджета в 9% ВВП, привязки валюты к евро и полного закрытия международного рынка заимствований у них не было другого выбора, кроме как показать миру свою готовность к внутреннему самоограничению путём урезания расходов и восстановления конкурентоспособности производства через девальвацию.

Также были приведены в действие меры по присоединению к еврозоне. Все требования Литва намерена выполнить к 2014 году.

Кроме Ирландии, ни одной другой стране в Европе не удалось сделать то же, что и Литве, без обращения к помощи МВФ. Ирландия приняла самый аскетичный бюджет за всю историю, и урезание зарплат в госсекторе было краеугольным камнем новой стратегии.

Министерство финансов Литвы прогнозирует рост ВВП на 1,5% в этом году, а Moody’s повысило прогноз рейтинга страны с негативного до стабильного.

“В плане кредитного рейтинга Литва встала на путь роста”, – говорит представитель рейтингового агентства Кеннет Орчард.

Пока европейские правительства оценивают, каковы риски и издержки плана экономии, Литва уже показывает им готовый кейс-стади по этому вопросу.

Скорость и общение являются ключевыми моментами в достижении успеха, сказал в своём интервью премьер-министр Кубилюс.

“Нужно вступить в диалог со всеми заинтересованными сторонами и произвести наиболее болезненные сокращения как можно быстрее. Я сказал всем, что это история. Нужно решать сейчас, как мы хотим выглядеть на страницах учебников истории”, – сказал он.

Как и соседние Латвия и Эстония, Литва переживала в этом десятилетии экономический бум, основанный на спекулятивном росте банковского и девелоперского секторов.

Строительный сектор занимал всё большую долю в экономике, а низкие процентные ставки подстёгивали бум рынка недвижимости. Многие литовцы оформили ипотеку в иностранной валюте.

С началом кризиса цены на недвижимость рухнули, а тысячи новоявленных безработных допустили дефолты по ипотеке.

Хотя сам вид Вильнюса и производит впечатление благополучия, далеко за примерами обратного ходить не нужно.

Моника Мидверите, студентка, вместе со своей матерью теперь содержат домохозяйство после того, как отец потерял работу на стройке. Ныне он сидит перед телевизором и топит своё горе в бутылке горячительного. “Надежды его рухнули”, – говорит Моника.

Психологический эффект оказался очень тяжёлым. Кривая самоубийств поползла вверх, хотя литовский показатель (35 на 100 000 в год) и так один из самых высоких в мире.

По данным Центра психологической помощи для молодёжи, за прошедший год на линию поступило 1 400 звонков от тех, кто планировал совершить самоубийство – увеличение почти вдвое с 750 звонков в 2008 году.

Президент “Солидарности”, одного из крупнейших профсоюзов страны, Алдона Ясинскене прекрасно понимает, какова ситуация в действительности – не только как профессионал, но и как мать.

Уже более года она выплачивает ипотеку за своего 40-летнего сына, потерявшего работу в строительстве, – 900 долларов (2 300 литов) в месяц. Сам сын постепенно теряет психическое здоровье и начал регулярно ссориться с женой. Его семья из четырёх человек ест почти одну только картошку.

Теперь, когда её пенсию срезали, они с 15-летней внучкой должны выживать на 300 литов в месяц.

Ясинскене сказала, что вынуждена была подписать соглашение с правительством, поскольку профсоюзы слишком слабы для организации всеобщей стачки, а в случае затягивания переговоров сокращения могли стать ещё более ужасными.

Пока Кубилюс говорит о возобновлении роста, забитых кафе в Вильнюсе и росте кредитного рейтинга, Ясинскене никаких улучшений не видит: “Он рассказывает сказки. Безработица только растёт”.

Альгирдас Малакаускис, священник прихода Св. Франциска и Бернардины, также испытал на себе последствия кризиса.

Всё больше приходится хоронить тех, кто свёл счёты с жизнью. Прихожане просят у него дать хоть какую-нибудь работу при церкви, а престарелые родители впали в депрессию из-за уменьшения пенсии.

Впрочем, в отличие от многих, он не зол на правительство: “Видно, что они делают всё возможное для сохранения стабильности”.

За пределами Литвы критиков также немало.

Чарльз Вулфсон, специалист по балтийским странам из Университета Глазго, вопрошает: “Девальвация принесла краткосрочный эффект, но какой ценой?”.

Вулфсон замечает, что рост социальной поляризации уже привёл к резкому росту эмиграции из Литвы со времён присоединения к ЕС в 2004 году.

Литва перед угрозой разорения

“Тогда это была эмиграция надежды. Сейчас это эмиграция отчаяния”, – говорит он.

Сверкающее здание “Шведбанка” является символом кредитного бума, накрывшего Прибалтику в 2000-е. Новый 16-этажный корпус хорошо заметен на панораме Вильнюса.

Агрессивная ипотечная стратегия “Шведбанка” сделала многих здешних заёмщиков, включая сына Алдоны Ясинскене, заложниками кризиса.

Одета Блозиене, директор департамента реструктуризации кредитов “Шведбанка”, рассказывает: “Люди крайне озлоблены. Но мы стараемся всегда идти навстречу нашим клиентам”.

На ресепшне в офисе банка видны сидят довольные сотрудники, попивающие пиво из местного бара.

Они далеки от забот тех пятисот обездоленных, которые ежедневно выстраиваются в очередь за бесплатным супом и блинами в местной церкви Св. Петра и Павла.

88-летний пенсионер Мечисловас Зукаускас, бывший электрик, пережил Вторую мировую войну, советскую оккупацию и смерть жены. Теперь же ему придётся довольствоваться мизерной урезанной пенсией.

“Правительство делает всё, что хочет. Мы тут бессильны”, – заключает он.

Источник: The New York Times

Балтийское Обозрение
Независимая газета, издаваемая на трех языках: русском, немецком (Die Baltische Rundschau baltische-rundschau.eu ) и английском (The Baltic Review baltic-review.com)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here