Go to Admin » Appearance » Widgets » and move Gabfire Widget: Social into that MastheadOverlay zone
Каждая серия длится около часа и предваряется интервью с известными российскими журналистами.
Это кино не похоже на десятки художественных и документальных фильмов о Холокосте. И хотя в нем нет ни одного кадра хроники или насилия, едва ли найдется другой фильм, сравнимый с ним по силе воздействия на зрителя. Здесь – только натурные съемки и бесконечные интервью с реальными участниками тех событий: с выжившими после конвейеров смерти Треблинки и Собибора, с бывшими офицерами СС. С теми, кто стоял на самой последней ступени хорошо отлаженного механизма ада – надсмотрщиками, отправлявшими сотни тысяч людей в газовые камеры; парикмахерами, стригшими обреченных жертв. Эти интервью – «последняя степень откровенности», по выражению российской журналистки Ольги Романовой, – переворачивают представление о творившихся ужасах. Эта картина эпохи не имеет возраста, как не имеет срока давности это повседневное зло, так легко живущее во всех этих людях – и в нас самих.
Фильм, который снимался почти 12 лет, вышел в прокат еще в 1985 году. Но картина по-прежнему не знакома массовому российскому зрителю. Сам Ланцман говорит, что за все эти годы ее ни разу не пытались купить русские, хотя ленту озвучили на русском языке еще в начале 90-х по инициативе Михаила Горбачева. Однако до сих пор он показывался только в узкой среде закрытых и фестивальных кинопоказов.
Главное, что стоит понять перед этим непростым просмотром, – это то, что фильм не о евреях и их уничтожении, но о зле в нас самих. А еще о том, что рано или поздно за него приходится ответить.